The impact of XR-clinic virtual reality training on the emotional state of residents

• Tatyana M. Ripp
• Yuri S. Dukhovnyy
• Evgeniy G. Ripp
• Alexander S. Zverev
• Natalya A. Sorokina

Abstract

Relevance. Clinical reasoning is a crucial component of a physician's professional activity, directly impacting the quality of care provided. Applying clinical reasoning in a real-life setting can often be challenging due to physicians' emotional states – anxiety, fear of making mistakes, and a sense of responsibility for their actions. Medical education requires research and application of training and technologies that promote the development of emotional management skills, including modern, high-tech virtual reality simulators designed to fully immerse physicians in the clinical environment. Such technologies can create a controlled stressful situation in which trainees can experience emotions similar to those encountered in a real-life patient interaction. Can a virtual simulator truly not only develop professional skills and clinical competencies, but also help physicians learn to manage their own anxiety?

The aim – comparison of state anxiety indicators of residents before and after working on a virtual reality simulator simulating the situation of a scheduled outpatient appointment.

Material and methods. A prospective, randomized, controlled study with blinded data analysis was conducted in January–May 2024. Research participants (RP) were volunteer second-year residents in the following specialties: 31.08.36 Cardiology; 31.08.49 Therapy; 31.08.53 Endocrinology; 31.08.35 Infectious Diseases; 31.08.42 Neurology; 31.08.56 Neurosurgery; 31.08.01 Obstetrics and Gynecology; 31.08.02 Anesthesiology-Resuscitation; 31.08.68 Urology; 31.08.18 Neonatology; 31.08.67 Surgery. The total number of RP (screening) was 118 people, 107 people were included in the study. Before the study, the RPs familiarized themselves with its terms and conditions, ensured their anonymity, and signed voluntary informed consent. After signing, randomization was carried out using the «envelope method» in order to create two groups that did not contact each other during the study: Group 1 – control (traditional training without the use of a VR simulator, n=57) and Group 2 – study (training using a VR simulator, n=50). Participants in Group 2 were asked to use VR glasses to complete a case in virtual reality, which involved an outpatient appointment with a patient. After completing the case, each RP was asked to conduct an outpatient appointment with a real person – a simulated patient. Before completing the virtual case, both groups' trait and state anxiety levels were measured; after completing the virtual case, a second measurement of SA levels was conducted for participants in Group 2. Trait and state anxiety levels were measured using the Spielberger State-Trait Anxiety Inventory (STAI) as adapted by Yu.L. Khanin.

Statistical analysis of the data was performed using Statistica v.13 and Excel. Data quality was checked using distribution histograms. The Shapiro–Wilk method was used to determine the type of data distribution. The main methods of statistical data analysis were: for comparative data analysis – the Wilcoxon test and/or the sign test; for comparing the parameters of independent samples (control and study groups) – the Mann–Whitney test. Results are presented as M±SD, where M is the arithmetic mean, SD is the standard deviation; Me is the median, and CI are confidence intervals, including the minimum and maximum values (min & max) or the and 10^th, 95^th percentiles for an informative presentation of the studied sample. Dichotomous and ordinal qualitative data are expressed as frequencies (n) and percentage distributions of features. Differences were considered statistically significant at p<0.05.

Results. The RP and control groups did not differ significantly in age, education level, gender, level of trait anxiety, or experience in examining patients. Comparison of the state anxiety (SA) parameter revealed a statistically significant decrease after Group 2 worked on the virtual simulator: before training – M₁=39.06, CI (5–95%) 36–42; after working on the simulator – M₂=36.3, CI (5–95%) 33–39; p=0.001. The SA indicator after working on the simulator decreased in 70% of participants (35 out of 50 measurements). Among the participants with a decreased parameter, 9 RP (25.7%) experienced a decrease in the SA indicator by 10 or more points, 12 RP out of 35 (34.3%) – by 5–10 points, and 14 RP (40%) – by 1–4 points. In 26% of RP in group No. 2, the SA indicator after working on the simulator increased, while in 4% of RP it did not change. In the case “Tumor of the head of the pancreas, mechanical jaundice”, which was completed by residents of the specialties “surgery”, “therapy”, “infectious diseases”, “neurology”, “neurosurgery”, “obstetrics and gynecology”, “urology” and “neonatology” (n=28), the SA indicator, after a single virtual outpatient appointment, statistically significantly decreased by 4.8% [M₁=41.5, CI (5–95%) 37–45 versus M₂=39.5, CI (5–95%) 35–43, p=0.045].

Cardiologists and anesthesiologists who completed the case “Arterial hypertension stage II” (n=18) also demonstrated an even greater statistically significant decrease in the SA parameter by 13.6% [M₁=35.3, CI (5–5%) 29–40 vs M₂=30.5, CI (5–95%) 26–34, p=0.001]. Endocrinologists (n=4) who dealt with the case “Thyrotoxicosis with diffuse goiter, newly diagnosed atrial fibrillation” demonstrated, on the contrary, an increase in SA by 5.6% [M₁=38.8, CI (5–95%) 34–43 vs M₂=41, CI (5–95%) 28–53], but statistical analysis showed that the differences are not significant (p=0.46). In 5 out of 10 cases, the frequency of answering “Absolutely true” to questions implying a positive assessment of one's state increased, while in one case it remained unchanged. Participants chose “Absolutely true” less frequently when answering questions such as “I am calm”, “I am not in any danger”, “I feel a sense of inner satisfaction” and “I am self-confident”. In 3 out of 10 cases, the frequency of choosing “No, that's not true” to questions implying a negative assessment of one's state increased, while in two cases it remained unchanged, and in five cases it decreased. Statistical analysis showed that the differences in the frequency of answer selection when comparing the overall frequency indices in both groups of questions are not significant (in the group of questions implying a positive assessment of one’s condition: Me₁=12, Q1–Q3=11–13 vs Me₂=11, Q1–Q3=9–16; p=0.85; in the group of questions implying a negative assessment of one’s condition: Me₁=39, Q1–Q3=37–48 vs Me₂=39, Q1–Q3=36–44; p=0.52).

Conclusion. After completing a single virtual reality case, the state anxiety of resident physicians statistically significantly decreased in 70% of participants, with the majority (60%) experiencing a decrease in SA of 10 points or more.

A comparison of SA by case nosology revealed a statistically significant decrease in this indicator during the surgical and cardiology cases by 4.8% and 13.6%, respectively.

A detailed analysis of the participants' emotional state in response to individual questions requires additional psychological research, likely with an increase in the frequency of virtual simulator sessions.

Keywords: state anxiety; trait anxiety; virtual reality; simulation; training; clinical reasoning; patient safety

Оказание качественной медицинской помощи, ориентированной на потребности конкретного пациента, - непростая задача даже для опытного медицинского специалиста. Каждый пациент приходит к врачу со своим уникальным набором индивидуальных особенностей, симптомов и опытом предыдущего лечения. Чтобы выбрать нужную стратегию лечения, врачу необходимо проделать значительную умственную работу, двигаясь от одной диагностической гипотезы к другой и подбирая способ лечения, подходящий данному пациенту [1]. В данном процессе врач должен применить знания, умения и навыки, полученные в процессе теоретического и практического обучения, однако эти компоненты врачебных компетенций, будучи примененными разрозненно, не способны решить задачу в полной мере. В таких ситуациях на помощь медицинскому специалисту приходит клиническое мышление - один из основных инструментов профессиональной деятельности врача, способный связать воедино теорию с практикой.

Клиническое или врачебное мышление (КМ) - это специфическая интеллектуальная деятельность профессионала, которая обеспечивает эффективное использование научных данных и личного практического опыта применительно к каждому пациенту. На этапах обучения и формирования КМ в специалитете и ординатуре применяются различные образовательные технологии: обучение у постели больного, занятия на клинических базах, а также симуляционные курсы с использованием высокотехнологичного оборудования, способного имитировать процесс оказания помощи [2, 3]. Твердое владение навыками профессии и эффективное управление собственными эмоциями - это взаимосвязанные компоненты, дополняющие общую компетентность врача и повышающие качество оказания помощи [4]. При этом эмоциональное состояние врача, зачастую рассматриваемое как второстепенный фактор, на самом деле обретает огромное значение в реальном процессе профессиональной деятельности.

У медицинского работника применение клинического мышления зачастую предполагает ответственность за решение вопросов жизни и здоровья человека, в том числе в экстренных ситуациях, что сопряжено со стрессами и дефицитом времени для принятия решения [5, 6]. По этой причине КМ врача в стрессовых ситуациях не всегда работает эффективно: врач, испытывающий тревогу за собственную компетентность, чувствующий страх перед возможными ошибками, может испытывать замешательство при выборе тактики лечения, консультации пациента по поводу его состояния, оказании помощи в экстренной ситуации [7-9]. Лишь спустя долгие годы, когда приходит опыт, после неоднократно успешно сформированных правильных врачебных решений к специалисту приходит уверенность, тревога перестает оказывать значительное влияние на действия врача. Существуют ли способы ускорить этот процесс и помочь начинающему врачу сформировать навык управления тревогой на этапе обучения?

Одним из способов эффективной поддержки процесса профессионального становления врача, в том числе в контексте управления эмоциональным состоянием, являются тренинги с использованием симуляционных технологий. Симуляторы, которые способны помочь выработать у врача профессиональные умения, а при многократных повторениях и навыки без какого-либо риска для пациента и врача, активно применяются в образовании на протяжении последних десятилетий [10]. Смысл же применения симуляционных технологий в аспекте эмоциональной сферы состоит в создании контролируемой стрессовой ситуации, в которой обучающийся (курсант) может испытать переживания, подобные возникающим в реальной ситуации взаимодействия с пациентом, - тревогу перед первым приемом, страх совершить ошибку, колебания и волнение при выборе тактики лечения.

В последние годы, помимо роботов и манекенов, формирующих физическую среду симуляции, все более широкое распространение в сфере медицинской симуляции получают виртуальные тренажеры, призванные полностью погрузить врача в среду оказания помощи, буквально "телепортируя" обучающегося в виртуальный кабинет амбулаторного приема. Специфика применения подобных образовательных технологий зачастую подразумевает, что уровень и качество погружения в учебную ситуацию в высокой степени влияют на качество полученного умения (при условии надлежащего педагогического сопровождения), поэтому иммерсивные виртуальные симуляторы в современном образовании рассматриваются как серьезное подспорье в формировании навыка [11]. Установлено, что ординаторы, лишь однократно прошедшие обучение на виртуальном симуляторе, демонстрируют во многих аспектах лучший результат при последующей работе с реальным человеком - стандартизированным пациентом, чем обучающиеся, не использовавшие симулятор [12]. При этом виртуальная реальность к тому же позволяет обучающемуся испытать эмоции, в высокой степени сходные с возникающими в реальной ситуации (по этой причине виртуальные технологии применяются и в сфере психологической помощи, например, при использовании техники экспозиции в психотерапии опредмеченных страхов и фобических расстройств [13]).

Вследствие новизны технологии и растущей актуальности виртуальные симуляторы в образовании являются объектом пристального изучения в психолого-педагогическом аспекте. В медицинском образовании особенный интерес вызывает влияние виртуальной реальности не только на клиническое мышление врача и его профессиональные компетенции, но и на психоэмоциональное состояние специалиста. Способен ли виртуальный симулятор действительно не только развивать профессиональные умения и формировать клинические навыки, но и помогать врачу научиться управлять собственной тревогой?

Цель - сравнение показателей ситуативной тревожности ординаторов до и после работы на симуляторе виртуальной реальности, имитирующем ситуацию планового амбулаторного приема пациента.

Материал и методы

Среда моделирования. Проспективное, рандомизированное, контролируемое с заслепленным анализом данных исследование проводилось в январе-мае 2024 г. Участники исследования (УИ) - волонтеры-ординаторы второго года обучения по специальностям: 31.08.36 "Кардио­логия"; 31.08.49 "Терапия"; 31.08.53 "Эндокринология"; 31.08.35 "Инфекционные болезни"; 31.08.42 "Неврология"; 31.08.56 "Нейрохирургия"; 31.08.01 "Акушерство и гинекология"; 31.08.02 "Анестезиология-реаниматология"; 31.08.68 "Урология"; 31.08.18 "Неонатология"; 31.08.67 "Хирургия". Общее количество УИ (скрининг) - 118 человек, включены в исследование 107 человек. УИ перед началом исследования ознакомились с его условиями, убедились в анонимности участия и подписали добровольное информированное согласие. После подписания проводилась рандомизация "методом конвертов" с целью создания двух групп, не контактирующих друг с другом в процессе исследования: 1‑я группа - контрольная (традиционное обучение без использования VR-симулятора, n=57) и 2‑я группа - исследуемая (обучение с использованием VR-симулятора, n=50). Уровень компетентности УИ - освоение навыков специалиста с высшим медицинским образованием, специальность "Лечебное дело" и ординатура не менее 1,5 года обучения по клинической специальности.

Сценарий моделирования и содержание исследования. Участникам 2‑й группы было предложено, используя VR-очки, пройти кейс в виртуальной реальности, подразумевающий проведение амбулаторного приема пациента. Основными задачами участников являлись сбор жалоб и анамнеза, проведение физикального и инструментального осмотра, назначение перечня лабораторных исследований, постановка диагноза и назначение лечения. При этом участники не были осведомлены о том, с каким именно кейсом они столкнутся, для максимально реалистичной имитации тревожной ситуации незнакомого пациента на первичном приеме. После прохождения кейса участникам предлагали провести амбулаторный прием уже с реальным человеком - симулированным пациентом (СП), эта ситуация выступала в качестве фактора, провоцирующего развитие ситуативной тревожности (СТ). Перед прохождением виртуального кейса проводили измерение параметров личностной (ЛТ) и СТ УИ обеих групп; после прохождения виртуального кейса проводили второе измерение уровня СТ участников 2‑й группы. Показатели ЛТ и СТ измерялись с помощью шкалы тревоги Спилбергера (State-Trait Anxiety Inventory, STAI) в адаптации Ю.Л. Ханина [14]. Данная шкала анализирует два параметра тревожности: ЛТ - как субъективно оцениваемая устойчивая характеристика личности, свойственная ей на протяжении жизни, и СТ - как уровень субъективно испытываемой тревоги в данный момент.

По регламенту исследования количество подходов для освоения кейса было однократным, время прохождения сценария составляло в среднем 30 мин.

Подробный дизайн, схема и информация о клинических кейсах представлены в статье о сопутствующем исследовании, посвященном влиянию использования симулятора виртуальной реальности на развитие профессионального мышления врача [12].

Оборудование

Учебная аудитория, оснащенная симуляционным комплексом XR-Clinic - виртуальной клиникой с модулем амбулаторного приема пациентов, работающая на базе VR-шлема и ПК (в исследовании применялся VR-вариант программы).

Палата для работы с СП (кабинет амбулаторного приема).

Операторская, где находился эксперт, заполняющий чек-листы, адаптированные по нозологии к специальности участника исследования в электронном виде (рис. 1).

Сервер с XR-Clinic Smart Center - платформа для комплексного администрирования и контроля с набором базы данных со слепым контролем оператора.

Статистический анализ данных проведен с использованием программ Statistica v.13 и Excel. Качество данных проверено с помощью гистограмм распределения. Для установления типа распределения данных использовался метод Шапиро-Уилка.

Основные методы статистического анализа данных. Основные использованные методы сравнительного анализа данных: критерий Вилкоксона и/или критерий знаков, для сравнения параметров независимых выборок (контрольной и исследуемой групп) - критерий Манна-Уитни. Результаты представлены как M±SD, где М - среднее арифметическое, SD - стандартное отклонение; Ме - медиана, ДИ - доверительные интервалы, включающие значения минимальных (максимальных) значений (min & max) или 10‑й и 95‑й процентили для информативного представления изучаемой выборки. Дихотомические и порядковые качественные данные выражены в виде частот (n) и процентного распределения признаков. Различие считались статистически значимыми при р<0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Перед началом анализа параметров СТ было проведено сравнение контрольной 1‑й группы и исследуемой 2‑й группы относительно показателя ЛТ с целью определить, не является ли уровень ЛТ 2‑й группы значительно выходящим за рамки средних значений. Данная проверка являлась дополнительной к установленным шкалой STAI диапазонам ЛТ (низкий, средний, высокий), измерения которых были проведены перед началом работы участникам испытания с виртуальными кейсами.

Большинство УИ 2‑й группы могут быть охарактеризованы как лица со средним уровнем ЛТ (60%), 36% обладают высокой ЛТ, 4% - низкой (рис. 1). Сравнение параметра ЛТ с показателями 1‑й группы (контрольной) не выявило значимых различий (M₁=43,8; ДИ (5-95%) 41-46 против М₂=45,4; ДИ (5-95%) 42-47; p=0,34). Можно заключить, что УИ не могут быть охарактеризованы как лица с уровнем тревожности, значительно превышающим средний и риск искажения результатов в связи с исходно высоким уровнем тревожности респондентов отсутствует.

Сравнение по параметру СТ выявило статистически значимое уменьшение показателя после работы 2‑й группы на виртуальном симуляторе (М₁=39,06; ДИ (5-95%) 36-42; после работы на симуляторе: М₂=36,3; ДИ (5-95%) 33-39; p=0,001). Показатель СТ после работы на симуляторе снизился у 70% участников (35 из 50 случаев измерений), при этом среди участников со снизившимся параметром у 9 (25,7%) произошло снижение показателя СТ на 10 баллов и более, у 12 участников из 35 (34,3%) - на 5-10 баллов, у 14 (40%) - на 1-4 балла. У 26% участников 2‑й группы показатель СТ после работы на симуляторе увеличился, у 4% не изменился.

Соотношение показателей СТ до и после работы на симуляторе представлено на рис. 2.

Из анализа параметров следует, что работа на симуляторе в значительной степени способствует снижению испытываемой врачом тревоги. При этом участники были осведомлены о том, что после работы на виртуальном симуляторе им предстоит провести обследование СП - реального человека, т.е. находились в ситуации, провоцирующей повышение тревоги, испытываемой в данный момент. Наблюдая динамику измеренных показателей, можно заключить, что даже в такой намеренно созданной стрессовой ситуации врачи после подготовки на виртуальном симуляторе выходили работать с СП в более устойчивом эмоциональном состоянии, чем до работы на симуляторе. Несомненно, во многих случаях профессиональной деятельности врача спокойное, нетревожное состояние является одним из составляющих качественного оказания медицинской помощи.

Отдельным этапом анализа стало сравнение показателей СТ согласно кейсам, использованным в ходе исследования. Для этого измеренные показатели были сгруппированы согласно нозологиям кейсов ("Опухоль головки поджелудочной железы, механическая желтуха"; "Тиреотоксикоз с диффузным зобом, впервые выявленная фибрилляция предсердий"; "Артериальная гипертензия II степени") и сопоставлены.

Результаты сравнения представлены на рис. 3.

В кейсе "Опухоль головки поджелудочной железы, механическая желтуха", который проходили ординаторы специальностей "хирургия", "терапия", "инфекционные болезни", "неврология", "нейрохирургия", "акушерство и гинекология", "урология" и "неонатология" (n=28), показатель СТ после однократного проведения виртуального амбулаторного приема статистически значимо снизился на 4,8% (М₁=41,5; ДИ (5-95%) 37-45 против М₂=39,5; ДИ (5-95%) 35-43; p=0,045). Кардиологи и анестезиологи-реаниматологи, проходившие кейс "Артериальная гипертензия II степени" (n=18), также продемонстрировали еще большее статистически значимое снижение параметра СТ на 13,6% [М₁=35,3; ДИ (5-95%) 29-40 против М₂=30,5; ДИ (5-95%) 26-34; p=0,001].

Эндокринологи (n=4), столкнувшиеся с кейсом "Тиреотоксикоз с диффузным зобом, впервые выявленная фибрилляция предсердий", продемонстрировали, напротив, повышение СТ на 5,6% [М₁=38,8; ДИ (5-95%) 34-43 против М₂=41; ДИ (5-95%) 28-53], однако статистический анализ показал, что различия незначимы (p=0,46). Данный, на наш взгляд, нелогичный результат может быть связан с небольшим объемом исследуемой выборки эндокринологов, поэтому исследование влияния эндокринологических виртуальных кейсов на ситуативную тревожность требует увеличения числа исследуемых участников.

Для более детального анализа динамики эмоциональной сферы участников исследования было проведено измерение и сравнение частот ответов на отдельно взятые вопросы. В процессе обработки данных все ответы по шкале СТ были разделены по группам, характеризующим субъективную оценку своего состояния участником в позитивном или негативном ключе.

Группы вопросов, подвергающиеся детальному анализу, были сформированы нами по следующему принципу: 1) варианты ответа "Совершенно верно" (являющегося крайним положительным ответом относительно шкалы опросника) на вопросы 1, 2, 5, 8, 10, 11, 15, 16, 19, 20, подразумевающие позитивную оценку собственного состояния и подчеркивающие присутствие положительных эмоций в настоящий момент ("Я спокоен", "Мне ничто не угрожает", "Я чувствую себя свободно" и т.д.); 2) варианты ответа "Нет, это не так" (являющегося крайним отрицательным ответом относительно шкалы опросника) на вопросы 3, 4, 6, 7, 9, 12, 13, 14, 17, 18, подразумевающие негативную оценку собственного состояния и подчеркивающие присутствие неприятного состояния в настоящий момент ("Я нахожусь в напряжении", "Меня волнуют возможные неудачи", "Я встревожен" и т.д.).

Было проведено построение таблиц частот ответов на вопросы до и после работы на симуляторе с последующим попарным сравнением частот внутри групп вопросов с целью определения направления сдвига.

Результаты измерения частоты ответа "Совершенно верно" представлены на рис. 4.

В 5 из 10 случаев частота ответа "Совершенно верно" на вопросы, подразумевающие позитивную оценку своего состояния, увеличилась, в 1 случае не изменилась. Реже участники стали выбирать вариант "Совершенно верно" при ответах на вопросы "Я спокоен", "Мне ничто не угрожает", "Я испытываю чувство внутреннего удовлетворения", "Я уверен в себе" (табл. 1). Можно предположить, что работа на виртуальном симуляторе, особенно подвергаемая оцениванию со стороны как цифровой системы, так и эксперта, в высокой степени воздействовала на эмоции участника. Вероятность совершения ошибки, которая в любом случае будет зафиксирована, новизна виртуальной среды и необходимость освоения навыков проведения обследования с помощью электронных манипуляторов обусловливают динамику состояний спокойствия, отсутствия угрозы и однозначно влияют на степень удовлетворенности проведенным приемом пациента и уверенность ординатора. Наблюдаемый эффект показывает возможность симулятора действительно оказывать воздействие на эмоциональное состояние курсанта и может быть использован для формирования целевой тренинговой среды.

Результаты измерения частоты ответа "Нет, это не так" представлены на рис. 5.

В 3 случаях из 10 частота выбора ответа "Нет, это не так" на вопросы, подразумевающие негативную оценку своего состояния, увеличилась, в 2 случаях не изменилась, в 5 случаях снизилась (табл. 2).

Таким образом, наблюдается активное изменение ответов УИ относительно комплексных эмоциональных состояний. На вопросы "Я расстроен", "Я не нахожу себе места", "Я взвинчен", "Я озабочен", "Я слишком возбужден, и мне не по себе" участники стали реже отвечать "Нет, это не так". Причины данной динамики могут быть различными в контексте практического исследования: субъективность понимания формулировки вопроса, не­обычность применения виртуального симулятора в привычном обучении, эффект наблюдателя и наличие фактора оценки, представление ординатора о собственных навыках и умениях в процессе решения профессионального кейса и многие другие. Оба проведенных сравнения по вариантам "Совершенно верно" и "Нет, это не так" подтверждают факт воздействия виртуального симулятора на эмоции участников. Вопрос вызывает степень этого воздействия и то, как выявленный эффект может быть применен в контексте образовательной программы и симуляционного тренинга. Конкретизация данных аспектов требует проведения дополнительных исследований с увеличением частоты занятий на виртуальных тренажерах.

Статистический анализ показал, что различия в частоте выбора ответов при сравнении общих показателей частот в обеих группах вопросов не является значимым (в группе вопросов, подразумевающих позитивную оценку своего состояния: Ме₁=12, Q1-Q3=11-13, против Ме₂=11, Q1-Q3=9-16; p=0,85; в группе вопросов, подразумевающих негативную оценку своего состояния: Ме₁=39, Q1-Q3 =37-48, против Ме₂=39, Q1-Q3=36-44; p=0,52). При наличии статистически значимых различий в уровне СТ такая ситуация выглядит парадоксальной, однако стоит обратить внимание, что анализ отдельных вопросов в данном варианте исследования под­разумевает изучение сдвигов участников в аспекте отдельно взятых эмоциональных состояний, задаваемых самой формулировкой вопроса (уверенность в себе, спокойствие, расстройство и т.д.), и показатель сдвига сам по себе не связан с математической корректирующей формулой, используемой в опроснике Спилбергера. По этой причине различия в статистической значимости исследуемых параметров не являются противоречащими друг другу. Для более глубокого понимания динамики эмоциональной сферы врачей, использующих виртуальный симулятор, необходимо проведение дополнительных исследований.

ВЫВОДЫ

После однократного прохождения кейса в виртуальной реальности СТ врачей-ординаторов статистически значимо снизилась у 70% участников, при этом большая часть из них (60%) испытала снижение СТ на 10 баллов и более.

Сравнение СТ по нозологиям кейсов выявило статистически значимое снижение данного показателя в процессе решения хирургического и кардиологического кейсов на 4,8 и 13,6% соответственно.

Детальный анализ эмоционального состояния УИ относительно ответов на отдельные вопросы нуждается в дополнительном психологическом исследовании, вероятно, с увеличением частоты занятий на виртуальных тренажерах.

Благодарности

Авторы статьи выражают благодарность Бабушковой И.В. за работу стандартизированным пациентом в ходе исследования, Петровой Е.С. за помощь в проведении исследования.

REFERENCES

1.Joplin-Gonzales P., Rounds L. The essential elements of the clinical reasoning process. Nurse Educator. 2022; 47 (6): E145–E149. DOI: https://doi.org/10.1097/NNE.0000000000001202

2.Federal Law No. 273‑FZ of December 29, 2012 "On Education in the Russian Federation". URL: www.pravo.gov.ru (date of access 04.04.2025) (in Russian)

3.Professional standard "Medical doctor (district internist)" (approved by Order of the Minister of Labor and Social Protection of the Russian Federation No. 293n on 21.03.2017, registered on 04/06/2017 No. 46293). (in Russian)

4.Zhang I.Y., Liao J.M. Incorporating emotions into clinical decision-making solutions. Healthc (Amst). 2021; 9 (3): 100569. DOI: https://doi.org/10.1016/j.hjdsi.2021.100569 Epub 2021 Jul 27. PMID: 34329929; PMCID: PMC9907722.

5.Aksenova E.I., Kamynina N.N., Turzin P.S. Occupational stress of medical workers; review of foreign practices: an expert review [Electronic resource]. The electron. text data. Moscow: GBU "NIIOZMM DZM", 2023. 48 p. URL: https://niioz.ru/moskovskaya-meditsina/izdaniya-nii/obzory/ (in Russian)

6.Liu R.Q., Davidson J., Van Hooren T.A., Van Koughnett J.A.M., Jones S., Ott M.C. Impostorism and anxiety contribute to burnout among resident physicians. Medical Teacher. 2022;44(7):75864.URL:https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/0142159X.2022.2028751 DOI: https://doi.org/10.1080/0142159X.2022.2028751

7.Singh A.P., Xiao L., O'Brien B.J., Blondeau C.E., Flowers C.R., Bruera E., Morris V.K., Shah A.Y. Association of emotional exhaustion with career burnout among early-career medical oncologists: A single-institution study. JCO Oncol Pract. 2024; 20 (1): 137–44. DOI: https://doi.org/10.1200/OP.22.00782. Epub 2023 May 26. Erratum in: JCO Oncol. Pract. 2025 May 30: OP2500448. DOI: https://doi.org/10.1200/OP-25-00448 PMID: 37235818.

8.Thomas M., Bigatti S. Perfectionism, impostor phenomenon, and mental health in medicine: a literature review. International Journal of Medical Education. 2020; 11: 201–13. ISSN: 2042-6372. DOI: https://doi.org/10.5116/ijme.5f54.c8f8

9.Zhang H., Cui N., Chen D., Zou P., Shao J., Wang X., Zhang Y., Du J., Du C., Zheng D. Social support, anxiety symptoms, and depression symptoms among residents in standardized residency training programs: the mediating effects of emotional exhaustion. BMC Psychiatry. 2021; 21: 460. DOI: https://doi.org/10.1186/s12888-021-03381-1

10. Gorshkov M.D. Virtual reality and artificial intelligence in medical education. Moscow: ROSOMED, 2023. 252 p. (in Russian)

11. Ananin D.P., Suvirova A.Y. Immersive technologies in the educational practice of the Russian higher school. Vysscee obrazovaniye v Rossii [Higher education in Russia]. 2023; 33 (5): 112–35. DOI: https://doi.org/10.31992/0869-3617-2024-33-5-112-135 (in Russian)

12. Ripp T.M., Ripp E.G., Dukhovnyi Yu.S., Zverev A.S., Tsipko A.A., Petrova E.S. The impact of using the virtual reality simulator XR-Clinic on the development of a doctor’s professional thinking. Meditsinskoe obrazovanie i professional’noe razvitie [Medical education and professional development]. 2025; 16 (1): 8–23. DOI: https://doi.org/10.33029/2220-8453-2025-16-1-8-23 (in Russian)

13. Varlamov A.V., Yakovleva N.V. Psychophysiological features of interaction with a frightening image in virtual reality. Nauka molodykh [Science of the young] (Eruditio Juvenium). 2023; 11 (3): 345–60. DOI: https://doi.org/10.23888/HMJ2023113345-360 (in Russian)

14. Khanin Yu.L. A brief guide to the scale of reactive and personal anxiety by C.D. Spielberger. Leningrad. 1976. 18 p. (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)